История История полка
    Униформа     
1776~1803 гг.
1803~1825 гг.
Вооружение
Снаряжение
        Статьи         
"Веселки" русской кавалерии
        Лекции О. В. Соколова
   Документы    
Воинский устав о строевой кавалерийской службе 1844 года
Воинский устав о полевой кавалерийской службе 1799 года
Библиотека
Реконструкция     История клуба    
Альбом "Поход Москва-Березина" 1988 г.
Приезд В.В. Звегинцова в Москву
   Дела минувшие       
2007 год   
2006 год   
   Дела грядущие    
Состав эскадрона
Кавалерийские сигналы
        Униформа        
Мундир
Снаряжение
Вооружение
           Статьи             
Кодекс групп военно~исторической реконструкции

Тяготы службы русского улана в XXI веке

Аустерлиц~2003. Записки уланского маиора.

Лето~2006. 200 лет сражения под Пултуском.

А. И. Таланов. Бородино - как ж за державу обидно!

А. И. Таланов. Как все начиналось.

А. И. Таланов. Фестивал в Каменце-Подольском. Ка это делаетс «у них».

А. И. Таланов. Как все продолжалось.
       Творчество       
Первые маневры: Бородино 1994 г. в стихах и рисунках
Стихи - клубу
Хочу на Бородино!
      Законодательство   
      Мастерская   
            Лавка      
         Вербунок   
   Пресса - о нас 
 Чинам, состоявшим   в эскадроне 
           Ссылки       
Фотоальбом Гостевая книга  Форум Новости

О тяготах воинской службы русского улана в XXI веке.

   Федор Драгоненко
 
Д
ля каждого человека наступление весны связано с собственными образами, делами, планами. Для кого-то этот период – время пробуждения природы и связанного с ним особого, весеннего настроения, время сдачи экзаменов в школе, время дачных хлопот… Однако, для некоторых людей, весна означает, помимо всего прочего, непременное проведение действа, называемого «весенними маневрами» Литовского уланского полка.
   Весна 2002 года не стала исключением. На два дня, 18-19 мая, под Можайском, должны были вновь собраться люди, желающие заняться делом, именуемым военно-исторической реконструкцией.
Литовские уланы и русские егеря. Фото Олега Полякова.
Литовские уланы и русские егеря. Фото Олега Полякова.

   Дорога до Можайска на электричке с Белорусского вокзала заняла два часа, как и обычно. Но если время пути более-менее известно заранее, то никак нельзя предсказать в Москве, какой именно будет эти два дня погода на месте проведения маневров. Можайск одним махом опроверг надежды на её улучшение, встретив нас хмурым небом и зябковатой прохладой, градусов около 14 тепла. Не успели погрузиться в такси, чтобы доехать до конной базы «Аванпост», как грянул крупный дождь, сильно ослабевший по приезде на место, но оставляющий, тем не менее, ощущение промозглой сырости в воздухе и нежелание выходить из-под крыши конюшни.
   Было около 5 часов, выступление первоначально планировалось часов на 9. Люди потихоньку собирались на базе. Уже давно приехали на своих автобусах русские егеря (49 егерский) из Тулы и севские пехотинцы из Брянска, добрались из Нижнего Новгорода люди 7-го легкого полка, вместе с нами приехал гусар 1-го полка из Севастополя.
   Переодевшись в шинель и фуражку (так теплее!), пошел помогать делать факелы для ночного перехода, почистил лошадь, затем переоделся в полную форму. Незаметно стемнело. Постепенно прибавлялись новые люди (4-й гусарский полк, Александрийский гусарский, французская и русская пехота). Минул девятый час, но Сир, которого непременно ждали, еще не появлялся. Наконец, в начале одиннадцатого, прибыл Сир с двумя адъютантами. Дождь не прекращается. На улице уже ночь, а приказа выступать все нет, да и мало кому хочется выходить из уютной конюшни в ночную сырость, под дождь. В воздухе повисает неприятная неопределенность. Среди кавалеристов начинается стихийное совещание: стоит ли вообще проводить какие-то маневры в такую погоду… В ту секунду, когда некоторые, казалось, уже готовы не идти в поход, закончилось совещания командиров и объявили общее построение. Сир, как и положено генералу, поздоровался, затем пошел вдоль строя, внимательно оглядывая каждого. Возле меня он неожиданно задержался чуть дольше, и, указывая на какой-то предмет, удивленно сказал: «Что это?! Непонятная вещь…». Я на секунду опустил взгляд и увидел у себя за кушаком столь обычный и необходимый в XXI веке, но совершенно неуместный в начале XIX электрический фонарик. «Виноват!» – сказал я, поспешно хватая его и пряча за спину, а Сир уже шел дальше вдоль строя. Затем нас приветствовал уланский майор и раздал каждому по монете в 2 копейки «российской медною монетой» эпохи Александра I из особой шкатулки. Предполагалось, что завтра на эти деньги всякий сможет что-нибудь купить у маркитанток.
   Выступаем!!! Вывожу лошадь в леваду около конюшни, где собирается кавалерия: 6 литовских улан, гусар 4-го полка, александрийский гусар, нижегородский драгун, гусар 1-го полка, французский кирасир, улан легиона Висла, Сир и его адъютант Эвлар де Монтэгю. С неба ни капли! Около полуночи, после построения кавалерии, наконец-то собираемся в колонну, - всадники впереди, пехота с обозами в арьергарде, - и в ночном безлунном сумраке выходим на дорогу, которая должна, в конце концов, привести к месту ночлега – к берегу Можайского водохранилища…
   Колонна шагом идет по ночному полю. Глаза постепенно привыкли к темноте и позволяют различать контуры предметов и впереди идущих всадников. Проходит совсем немного времени, и в руке головного вспыхивает факел, неожиданно рождая во мраке диковинный огненный тюльпан, разбрызгивая искры заливающий ярким светом самого человека, его коня, небольшое пространство вокруг них. Следом засветились еще несколько огней, а колонна, должно быть, становится похожа на огромного, странного светляка, непонятно откуда и зачем родившегося в эту ночь. Однако через несколько минут большинство факелов прогорает, и иллюзия необычного шествия уходит. Пытаемся петь песни, но довольно быстро умолкаем. Может быть, это сама ночная дорога, на которой нет ничего постороннего – только люди в мундирах, кони и расточающая спокойствие природа, рождает желание помолчать. Доходим до перекрестка через первую в пути асфальтовую дорогу. Двое улан образуют на ней коридор, по которому проходит вся колонна. Можно представить себе удивление случайного водителя, если бы в этот неурочный час свет фар вдруг высветил на безлюдной дороге под Можайском белый уланский флюгер, а за ним - фигуры всадников в старинной одежде и с оружием в руках..
   Ненадолго остановились, чтобы подождать отставшую пехоту. Соловьиные трели, до этого замысловато вплетавшиеся в иные ночные звуки, раздаются теперь очень близко, я вдруг понимаю, что певец укрыт в кустах, метрах в трех от меня. Двигаемся дальше, а он и не думает настороженно умолкнуть, невзирая на шум, производимый людьми, лошадьми, повозками. В несколько мгновений, неожиданно, рождается чувство полной гармонии с этой природой и приятной свободы от оков времени – от двадцать первого века.
   Вскоре колонна разделяется. Обозы с частью пехоты в сопровождении двух всадников отправились другой, более удобной дорогой. Они должны примкнуть к нам позже. Некоторое время идем рысью в почти полной темноте – факелов крайне мало и их берегут. Местность хорошо многим известна, и тем непонятней вставшая вдруг на пути стена леса. Тупик. Один из улан послан на разведку и вернулся ни с чем - двигался вдоль кромки леса и, попав в небольшую яму, упал вместе с лошадью. Маиор сам поехал искать выход. Через некоторое время обнаружилась причина ошибки – поле, на котором следовало сворачивать, недавно перепахали вместе с дорогой, из-за чего она пошла в другую сторону. Развернулись и пошли нужным путем. Пройдя через спящий дачный поселок, неожиданно натыкаемся на обозы с пехотой, которых здесь никак не должно быть: путь вперед перегорожен массивными бетонными блоками, поэтому обозу следовало ехать в обход. Проводник ошибся. Обоз оказался в ловушке. Однако, благодаря усилиям уланского лекаря и маркитанток повозки, не совсем понятным мне образом, все-таки огибают преграду и прерванное было движение возобновляется.
   То шагом, то рысью движемся дальше. Постепенно все больше клонит в сон. Видимо, уже около трех часов пополуночи - окружающий мрак начинает чуть-чуть проясняться. До бивака недалеко. Приказано встретить обоз с пехотой и привести их к месту стоянки. Все разъезжаются на поиски, мы вдвоем с шеренговым нашего эскадрона также устремляемся в указанную маиором сторону. Пройдя некоторое время крупной рысью, разворачиваемся, чтобы продолжить розыски, но откуда-то издалека раздается командный окрик – приказано идти в лагерь. Немного галопа – и вскоре мы на биваке. Обоз уже распрягают.
   Наконец-то спешиваюсь и ставлю лошадь недалеко от повозки, на маленьком лужку между пологим берегом и возвышающимся напротив сосновым бором. Теперь можно подумать о еде и сне. Но прежде – позаботиться о лошади и собрать дров для костра.
   
Уланский бивуак на берегу Можайского водохранилища. Фото Олега Полякова.
Уланский бивуак на берегу Можайского водохранилища. Фото Олега Полякова.
Светлеет все сильнее, уже заря показалась за горизонтом, роняя первые алые лучи на спокойную воду и создавая необычный фон, на котором, как в театре теней, танцуют силуэты лошадей. Костер дымится, уланы постепенно собираются вокруг. Достаю из седельного вьюка шинель с фуражкой, надеваю, и тоже подхожу к нему. Поев, каждый занялся своими делами. Приглашенные отправились на глинтвейн к Сиру, остальные озаботились устройством собственного ночлега. Накрапывает меленький нудный дождик, далеко не всегда обладая силой пробиться сквозь сосны. Лишь изредка случайная капля потревожит сырой прохладой. Вахмистр и несколько улан натаскали себе хвойного лапника и улеглись на этих импровизированных матрасах рядом с костром. Шальной ветер сносит пепел кострища прямо на вахмистра, постепенно застилая спящего белесым покрывалом. Александрийский гусар спит под деревом, с головой завернувшись в плащ. Кажется, что он давно уже привык к такому ночлегу и не ощущает ни малейших неудобств. Уланский маиор и лекарь успели искупаться и тоже идут спать. Время течет незаметно, охватывает дремота, совсем нет желания вставать от костра. Наконец, прервав начавшийся было сон, устраиваю свое ложе – вальтрап и седло под голову. Закутываюсь в шинель и постепенно расслабляюсь… Сплю в полглаза. Часов около девяти люди потихоньку пробуждаются.
Уланский маиор и жеребенок. Фото Олега Полякова.
Уланский маиор и жеребенок. Фото Олега Полякова.
Вскоре, выпив горячего чая, начинаем готовиться к выступлению. Почистили и заседлали лошадей, вот уже садимся и выходим на узкую полоску луга между водой и соснами.
   Погода преобразилась. Утро обволакивает ощущением какой-то захватывающей свежести, легкий солнечный свет золотит умытую землю, сказочными брильянтами играя в капельках росы. Кажется, само небо нынче в хорошем настроении.
   Построившись, занимаемся некоторое время кавалерийскими эволюциями. Вскоре начинаются сами «маневры». Атакуем пехоту и кавалерию противника, засевшего за лесом. Сначала двигаемся между деревьев не спеша, в колонну по одному, но вот наткнулись на неприятеля и переходим на крупную рысь, отрываясь от него. Уворачиваясь от лезущих со всех сторон веток, через минуту вырываемся на небольшую полянку, занятую главными силами противника. Недолгая схватка – и все окончено. На общем построении слушаем дальнейшие планы.
   Выезжаем в поле, залитое приветливым солнышком. Сир, подобно Наполеону, едет между четырьмя всадниками. Только вместо конно-егерей Гвардии, это четверка наших улан. Через некоторое время замечаем пехоту противника, и, построившись в шеренгу, устремляемся в атаку. Веселье охватывает, когда несешься вперед по весенней земле. Это чувство пронизывает все мое существо, заставляя ненадолго полностью забыть о серьезности «войны». Столкнулись, часть пехоты смешалась – столкновение завершается «ничьей».
   Решено разойтись с противником подальше. Спустя оговоренное время «война» возобновляется опять. Маиор и наша тройка улан едут на разведку. Пройдя крупной рысью через пару полей, мы неожиданно видим пехоту и кавалерию противника, спокойно ждущих перед небольшим леском. Всадники уже заметили нас – отступать поздно. Маиор приказывает приготовиться к атаке, а меня посылает к вахмистру с распоряжением срочно привести сюда всю кавалерию. Опрометью бросаюсь назад, в три минуты одолев расстояние, докладываю вахмистру. Вместе едем на место, и успеваем к общей атаке. Наша пехота прошла в обход и одновременно с нами ударяет по неприятелю с другой стороны…
   Ближе к двум часам устраиваем короткий роздых. Вокруг нашего и «вражеского» обоза собираются проголодавшиеся, истомленные жаждой военные историки. В ход идут полученные накануне монеты, позволяя владельцам приобрести немного съестного на свой выбор – сала, кваса, хлебного вина… Не слезая с седла, тоже немного подкрепляюсь. Хотя на деньги много и не купишь, всегда есть надежда на щедрость уланских маркитанток. Она, к привеликому моему удовольствию, вполне оправдывается.
   Спустя час, после еще нескольких «сражений», состоится последний пункт программы маневров – атака всей кавалерии против всей пехоты. Строимся в две шеренги за отлогим спуском с нашего поля в низину, где за небольшим ручейком встало пехотное каре, не видное отсюда. Маиор разъясняет план атаки: двигаемся шагом, к началу спуска переходим на рысь и около ручья – на галоп. По приказу начинаем. До ручья строй еще удается выдерживать строй, хотя на спуске это не слишком-то хорошо получается. Но при переходе в галоп, проходя через ручей, мы невольно рассыпаемся на несколько кучек. Каждый по отдельности не может прорвать строй пехоты, лишь маиору удалось-таки заехать в каре. Однако, его никто не поддержал и атака остановилась.
   Следующими двумя атаками на этой же местности, по очереди руководили адъютант Сира и уланский вахмистр. Правда, успеха нам добиться так и не удалось.
   Маневры закончились.
Раненый улан. Фото Олега Полякова
Раненый улан. Фото Олега Полякова.
На общем построении Маиор (от лица организаторов) и Сир (как генерал) поблагодарили участников; все вместе прокричали троекратное «ура» раненым (улан получил сабельную рану в лицо, у семеновца рассечена бровь), затем отправились в обратный путь.
   Небо нахмурилось. Усилился ветер, по всем признакам следовало ожидать дождя. Очень хотелось до его начала успеть добраться на конюшню. Казалось, игра наперегонки с погодой заканчивается в нашу пользу, но предчувствия не обманули. Пошел мелкий дождик. Минутах в десяти от цели внезапно налетел сильный шквал, яростно разразившийся хлестким градом. Некоторое время мы шли крупной рысью через белую колючую пелену, столь странную весной. Однако, сыграв эту шутку, погода так же внезапно переменилась в противоположную сторону. Когда въезжали на конюшню, лишь лежащий кое-где снег напоминал о её недавнем капризе.
   Около пяти часов военные историки начали уезжать с конной базы Аванпост. Не думаю, чтобы кто-то из участников маневров сожалел о потраченном таким образом времени.
 
 
© КИР "Литовский уланский полк". Вебдизайн Федора Драгоненко.